«Пройти через Сталинград и выжить — все равно, что родиться заново»: что вспоминал о битве на Волге знаменитый «генерал-отвага» (Обновлено!)

«Для меня Сталинград – вторая родина. Пройти через него и выжить, все равно, что родиться заново. Там пришлось увидеть такое, чего не было ни раньше, ни позже», — без лишних подробностей, но и без прикрас говорил знаменитый генерал Александр Родимцев. Участвовав в поистине судьбоносных для страны операциях и встретив победу в Праге, он навсегда запомнил город на Волге, за который ему и его солдатам приходилось сражаться в самых невыносимых условиях. Ко дню рождения знаменитого командира корреспонденты ИА «Высота 102» вспоминают о его удивительной жизни.

— Бывают подвиги, делающие бойца героем в удивительно короткий срок: один день – форсирование реки, одна ночь – горящий танк, мгновенная, беспримерно смелая атака. Но есть подвиги, которые не определишь днем, мгновением. Вторая «Золотая Звезда» загорелась на груди генерала Александра Родимцева как отсвет тысячи подвигов, совершенных бойцами его соединения, выпестованными и руководимыми им… Он считается в военной среде человеком легендарной личной храбрости. Не безрассудство, а спокойный, точный расчет всегда руководил им в боевой обстановке. По счастливой случайности ни одна пуля, ни один осколок ни разу не задел его. Он вышел из войны молодым человеком, с едва серебрящейся головой и веселыми юными глазами в тяжелых, словно набухших от четырехлетней бессонницы, веках, — говорил о генерале Родимцеве поэт Евгений Долматовский.

Рано потеряв отца, мальчишка из села Шарлык Оренбургской области возмужал и принял на себя ответственность за семью. Тяжелый крестьянский труд закалил характер будущего генерала и оставил в памяти немало светлых воспоминаний. Александр Родимцев рассказывал, как вместе с мальчишками пас свою лошадь Сивку, как стерег ее от волков и в это время, сидя у костра, готовил с ребятами кашу из пшена и картофеля. С 1921 года Саша работал в сапожной мастерской и после с гордостью упоминал, что умеет делать отменные сапоги!

Неумение Родимцева пройти мимо чужой беды, о котором во время войны часто. говорили его солдаты, во многом определило его будущее. Как-то летом, вспоминал его сын Илья, Александр сидел с мальчишками у реки и услышал чьи-то крики. Подбежав к берегу и увидев двух бархтающихся в воде девчонок, не по годам крепкий и сильный парень без раздумий нырнул в воду и в одно мгновение подхватил одну из тонувших. Вторая схватилась за него, и с помощью подоспевших друзей Александр вытащил девочек на берег. Знал ли он тогда, что спасает на просто кареглазую соседку Катю, а свою будущую жену!

В 1927 году Родимцева призвали на срочную службу. Мечтавший оказаться в кавалерии, он попал в караульную роту Саратова. Тогда же будущий генерал впервые проехал по железной дороге и увидел Волгу, которая займёт в его сердце особое место.

— В армии передо мной раскрылись возможности учебы, — говорил Александр Родимцев. — Я с жадностью набросился на книги, отдавая им каждую свободную минуту, слушал и конспектировал лекции, пристрастился к газетам, увлекся географией и авиацией, стал мечтать о парашютном спорте. Два года действительной службы в армии стали для меня доподлинным и разносторонним курсом житейского университета.

«Хотелось сказать всем вокруг, что он — русский!»

В сентябре 1936 года он, выпускник Военной школы имени ВЦИК, уехал в республиканскую Испанию под псевдонимом «капитан Павлито». Получив интернациональную форму, будущий герой Советского Союза так сильно горел желанием сказать всем: «Я – русский», что всего одной пулеметной очередью научился выбивать «Саша Родимцев». После в его жизни была советско-финская и Великая Отечественная война…

— Он был бесстрашен и храбр, на редкость хладнокровен в минуты смертельной опасности. Всё это так. Но Александр Ильич обладал чертой характера, без которой не может быть истинного военачальника: он был душевно отзывчивым, щедрым к своим подчинённым. В дивизии генерал Родимцев не только хорошо знал многих командиров и бойцов. Важно другое: он знал, кто на что способен. Знал и смело поручал необходимое задание. Характер командира стал характером тринадцатой гвардейской, — так описывал Родимцева комиссар дивизии Михаил Вавилов.

В самые трагические дни Сталинградской битвы на 13-ю гвардейскую дивизию возлагали большие надежды. Уже после войны легендарные военачальники признавали: в те дни решалась судьба города. 

«Медлить было нельзя»

Знаменитая высадка гвардейцев началась без авиационной и артиллерийской поддержки. Заметив немцев на небольшом участке в районе мельницы №4, командующие понимали — с этого направления они планировали захватить центральную переправу. А потому любое промедление могло обернуться трагедией для всего города.

— 13, 14, 15 сентября для сталинградцев были тяжелыми, слишком тяжелыми днями… Перелом в эти тяжелые и, как временами казалось, последние часы был создан 13-й гвардейской дивизией Родимцева. После переправы в Сталинград она сразу же контратаковала противника. Ее удар был совершенно неожиданным для врага. 16 сентября дивизия Родимцева отбила Мамаев курган, — вспоминал маршал Георгий Жуков.

Под артиллерийским обстрелом и ударами пикирующих бомбардировщиков дивизия Родимцева все же наступала. По словам самого «генерала- отваги», вести оборонительные бои в сложившихся условиях было уже бесполезно — для преодоления кризиса требовалось именно продвижение советских войск. «Пассивная оборона уже не могла спасти город. Надо было наступать, отвоевывать в уличных боях метр за метром территорию, занятую врагом. Да и можно ли было действовать по-иному, если противник прижимал наши обескровленные части к реке, вводя в бой все новые и новые резервы? Нет, не на оборону надо было тогда ориентироваться, а на то, чтобы преодолевшие водную преграду части с ходу вводить в бой, стремиться очистить от врага как можно большую территорию города».

Дождавшись такой дорогой для всех солдат победы в Сталинградской битве, Александр Родимцев сражался в Курской области, участвовал в битве за Днепр, а также во многих наступательных операциях, включая Пражскую и Берлинскую. Повидав за свою боевую жизнь немало судьбоносных для страны событий, с особым трепетом он говорил именно о Сталинграде. Передавая события тех дней, как и полагается командующим — строго и без лишних эмоций, он признавал: «Пройти через него и выжить — все равно, что родиться заново».

После войны дважды Герой Советского Союза не раз приезжал в Сталинград, радуясь его возрождению. На своей могиле Александр Ильич просил выбить названия трёх городов, определивших его судьбу — Мадрид, Киев, Сталинград. Последняя воля генерала была исполнена в точности…

Фото с сайта Госкаталог. РФ, коллаж Павла Мирошкина